Тихий смех
- Ну, мне сейчас гораздо лучше, чем тебе... - он мягко касается губ охотника - Я не смогу заснуть, пока ты в таком состоянии. Вдруг тебе опять приспичит куда-нибудь прогуляться? - ещё один невинный поцелуй - Я отдохну, когда тебе станет лучше...а пока посижу рядом...ведь ничем больше я не могу помочь - и снова поцелуй. В голосе сквозит едва заметная грусть.
Это, наверно, первый в жизни раз, когда художник жалеет о том, что над ним не проводили опытов по прививанию целебных способностей...
Он все ещё покрывает губы Калеба осторожными поцелуями, хоть как-то стараясь смягчить его боль.

Оказавшись под любовником, художник только и успевает, что открыть рот, собираясь начать возмущаться, как его тут же занимает язык охотника. Страстный поцелуй сводит сума. Юноша вжимается в подушки, пытаясь отстранить от себя парня
- Сумасшедший! На тебе же живого места нет...
Возбуждающая ласка заставляет задрожать.
- Хоть и живучий, но...ах...раненый... - чуть ли не выстанывает он, плавясь под прикосновениями Калеба. Он просто не может перед ними устоять.
Вопреки словам, бедра сами по себе призывно раздвигаются. Щеки заливает румянец возбуждения.

Художник задумался было, почему его так и тянет раздвинуть ноги перед этим парнем, когда тот всего лишь его целует. Однако, когда его возбужденная плоть оказалась в плену рта любовника, юноша решил, что обязательно подумает об этом...вот только завтра...
Громкий стон разносится по комнате
- Калеб...перестань...лучше сразу войди... - парень мучительно краснеет, произнося это.
Не дожидаясь ответа охотника, он переворачивается на живот, раздвигая стройные ножки и поднимая соблазнительную задницу. Юноша прекрасно понимает, что так он полностью открыт как для глаз, так и для рук любовника, но сделал он это совершенно по другой причине. Просто Калебу так будет гораздо удобнее. Он не повредит своих ран.
Уткнувшись покрасневшим личиком в подушку, Сей ждет действий любовника, который почему то медлит...зато он прекрасно чувствует на себе его взгляд.

Несмотря на то, что его практически предельно растянули, когда охотник вошел, Сейран вскрикнул, прогибаясь. Резкие точки вжимали его в матрас. Воздуха кастрофически не хватало. Любовник был резок, если не агрессивен. От такого, можно сказать, животного секса, у юноши темнело в глазах. Несомненно, ему было очень хорошо...но вот только он отчетливо чувствовал, что сознание его окончательно покинет, если эта скачка продолжится в таком же ритме
- Калеб... - вскрик - ...не так резко... - снова вскрик.
Тело содрогалось и извивалось под охотником, получая свою дозу удовольствия. Правда, для истерзанного разума художника это было слишком. Он запрокинул голову, хватая ртом воздух и жмурясь. Пальцы стиснули подушку так, что побелели костяшки.

Резкие движения внутри выбивают воздух из легких. Голова идет кругом. Он весь содрогается от каждого толчка, тихо всхлипывая. Ещё пара резких ударов, и любовник изливается в него. Чувствуя в себе жар чужого семени, Сей тихо стонет, окунаясь в оргазм вслед за охотником. Подрагивающие бедра медленно разъезжаются и обессиленное тело опускается на простыни.
В глазах темно...совсем...он едва заметно дышит...немного тошнит...
- Сей, с тобой все в порядке?
Едва слышный, слабый голос и вымученная улыбка - на большее он просто не способен
- Я бы так не сказал... - пауза, во время которой он переводит дыхание - Мне немного плохо...
Немного, на самом деле, ещё слабо сказано. Хоть он и говорит кое-как, но себя уже перестает слышать вообще, не говоря уже о том, чтоб видеть любовника - перед глазами черное полотно, но они открыты. Временами он вздрагивает - по телу пробегается волна дрожи.

Охотник что-то говорил - парень не слышал, что-то делал - парень не видел. Он просто лежал, не шевелясь, иногда вздрагивая. Художник прекрасно знал это состояние - переутомление. Он боялся, что такое может случиться. Он находился в подобном состоянии чуть ли не каждый день, когда над ним проводили опыты. Психотропные препараты, что ему давали, просто не могли оказывать на человеческий организм положительного воздействия.
Перед глазами услужливо предстал образ прошлого......Он безвольно лежит под яркими лампами на большом столе, глядя в одну точку. А множество мужских рук откровенно и грубо его лапают. Везде...Сколько их было? Шесть или восемь? Юноша не знал...знал только, что над ним сейчас вовсе не эксперимент ставят...просто развлекаются. Миловидная внешность, разумеется, не осталась без внимания...парень уже давно стал шлюхой для этих врачей, запертых в подземелье так же, как и он. Жесткий смех разрезает воздух, будто шуршание наждачной бумаги и тихое - шлюшка...
Сейран вздрагивает, резко отстраняясь
- Нет!!
По щекам текут слезы, ногти до крови впились в ладони. Он смотрит на любовника, а в глазах застыл откровенный ужас. Тело сведено одной большой судорогой.
Юноша прикрывает глаза, опуская голову с тихим стоном.

Все ещё тошнит, но юноше уже немного лучше. Как ни странно, но взволнованный голос любовника успокаивал его, даря тихую радость заботы. Извинения... - Он извиняется? За что?...Глупый... - слабая улыбка трогает бледные губы. Художник приоткрывает глаза, встречаясь взглядом с охотником. Тонкие пальцы скользят кончиками по шрамам на его лице
- Ты ни в чем не виноват...Это просто сон... - в глазах мелькает боль - ...из прошлого...
Что было, то прошло. Сей предпочитал никогда не вспоминать о времени проведенном в лаборатории. Но память услужливо подсовывала ему порой одни из самых ужасных картин прошлого в образе снов. И самое страшное - просыпаться в одиночестве после этих кошмаров. Ощущение чужих рук ещё долго остается невидимыми ожогами на коже.
- Давай просто отдохнем? - взгляд скользит ниже по телу Калеба - У тебя бинт развязался... - Сей приподнимается в теплых руках, неуклюже заправляя выбившийся кусочек материи.
Руки не очень хорошо слушаются. В ушах все ещё звучит беспощадный голос, произносящий столь грязное слово. Плечи слегка подрагивают. Юноше ужасно хочется расплакаться, но он прекрасно знает, что никогда не будет выглядеть в глазах своего любовника столь жалким, чтоб произвольно опускаться до пустых слез. Просто он даст волю чувствам, когда останется один, как всегда это делал.

Отредактировано Seiran (2009-07-22 23:37:27)

Неожиданные слова разрезают воздух. В комнате повисает потрясенная тишина. Юноша медленно поднимает голову, удивленно всматриваясь в лицо брюнета
- Калеб? Ты понял, что сказал?... - мягкая улыбка скользит по его губам - Признаться честно, мне таких предложений ещё никогда не делали...Я даже растерялся...
Художник осторожно ласкает лицо любовника, убирая волосы со лба.
Предложение действительно было шокирующим...даже более чем...особенно учитывая их нынешнее состояние. Подумать только, два камикадзе...собираются заняться сексом по второму кругу, когда на ногах то еле держатся...
- Ты сумасшедший....и сводишь с ума меня... - пальцы зарываются в волосы на затылке, заставляя охотника откинуть голову. Улыбнувшись, Сейран накрывает его губы в порывистом поцелуе.

Тихий стон срывается с губ художника, когда он чувствует обжигающие прикосновения. Он углубляет поцелуй, прижимаясь к любовнику. Нежный язык осторожно и, в то же время, жадно исследует каждый миллиметр его рта. Наконец, художник отрывается от парня, переводя дыхание и всматриваясь в его лицо.
Одно плавное движение, и он уже сидит на кровати, притягивая к себе охотника. Осторожно уложив того на подушки, юноша нависает сверху, игриво улыбаясь и облизываясь.
Губы ласкают кожу на шее брюнета, спускаются ниже на грудь. Язык обводит уже затвердевший сосок и вбирает его в рот, посасывая и покусывая попеременно. Небольшая дорожка поцелуев, и вот уже второй сосок во влажном плену его рта.
Сейран медленно получает удовольствие, слушая тихие стоны Калеба.
Рука скользит по животу любовника вниз и накрывает уже твердую плоть. Несколько движений вдоль влажного ствола, и пальцы скользят ниже, легким прикосновением по яичкам
- Я ведь первый? - тихий шепот в шею охотника. Подушечка указательного пальца ненавязчиво поглаживает сжавшееся отверстие меж упругих ягодиц.

Сейран поднимает голову, заглядывая в сверкающий в полумраке глаз любовника. Мягкая улыбка расплывается на губах, и нежный невинный поцелуй не заставляет себя ждать
- Я рад...очень - он отстраняется от мягких губ. Проводит по шрамам на лице языком, затем губами.
Глаза прикрыты черными стрелками ресниц
- Расслабься немного... - юноша надавливает подушечкой пальца на тугое колечко мышц, погружая его туда целиком.
Осторожные медленные движения. Вот пальцы покидают тело охотника. Сей тянется к тумбочке, в которой, он очень на это надеется, есть смазка. Губы увлекают любовника в очередной головокружительный поцелуй, пока рука шарит в ящике. - нашел... - парень выдавливает прохладный гель себе на пальцы.
- Калеб...я никогда не сделаю тебе плохого...просто расслабься... - он почти умоляет напряженного любовника.
Видя, что охотник, вроде бы, немного успокоился и расслабился, юноша проводит скользкими пальцами по всей ложбинке вверх-вниз, останавливаясь на входе. Два пальца проникают внутрь, начиная медленно растягивать слишком узкого брюнета. Художник нашаривает внутри тесного обжигающего тела простату, начиная безжалостно ласкать её.

- Хорошо...
Сейран раздвинул ноги охотника пошире, устраиваясь между ними и притягивая его к себе. Подхватив Калеба за талию, он вошел в полыхающее жаром тело, издав тихий стон, когда тугие мышцы безжалостно стиснули его внутри.
- Черт возьми...
Он замер глубоко в любовнике, позволяя тому свыкнуться с ощущениями. Пара минут, и он начал двигаться, склонившись к охотнику и захватив поцелуем его губы, заглушая и глотая его стоны.
Толчки были ритмичными и глубокими, быстрыми, но не жесткими. Художник не хотел причинять истерзанному телу Калеба ещё больше боли....только удовольствие.

Отпустив губы брюнета, Сей ритмично двигался, прикусив губу. Слишком тесно и жарко. Прикосновение шершавых бинтов к коже заставляло вздрагивать и выгибаться, словно это было раскаленное железо. Ещё толчок - и Калеб сжимает его внутри так, что черно-белые мушки перед глазами плавают.
Сейран вскрикивает и начинает быстрее двигаться навстречу дерзко встречающим его толчки бедрам охотника.
- Калеб...я не смогу...больше... - тихий долгий стон
Волосы уже прилипли ко лбу, но художник даже не обращает на это внимания. Он лишь сильнее вжимает любовника в подушки, увлеченно терзая его тело. Губы проходятся по коже шеи на грудь, вырисовывая там замысловатые узоры при помощи языка. Тугой напряженный комок внизу живота вот-вот готов был развязаться.